Экологичность — искомое состояние партнёрства власти и бизнеса

Экологичность — искомое состояние партнёрства власти и бизнесаВыступление Вадима Викулова, гендиректора Агентства инвестиционного развития Ростовской области, главы АИК «Астон», на Третьем форуме крупнейших компаний юга России было программным. На наш взгляд, в нём найдена весьма точная формула для тех отношений бизнеса и власти, к которым имеет смысл стремиться.

— Мне кажется, в обновляемый формат партнёрства власти и бизнеса было бы очень полезно ввести термин «экологичность». Наверное, это — наиболее точный образ того, какая форма партнёрства власти и бизнеса могла бы сегодня и завтра оказаться наиболее эффективной, полезной для движения страны, регионов вперёд, их модернизации. Сегодня партнёрству власти и бизнеса не хватает последовательности, основательности и продуманности принимаемых решений. Пусть количество таких решений уменьшится в 10 раз, но зато значительную их часть не придётся через короткое время отменять, собирая очередные межведомственные комиссии по борьбе с административными барьерами и улучшению предпринимательского, инвестиционного климата.

Несколько лет назад для развития партнёрства власти и бизнеса федеральная власть придумала инструмент в виде особых экономических зон производственно-промышленного типа. Попросту говоря, промзон, где государство на 100 процентов финансирует подведение всех инженерных коммуникаций, а частному инвестору остаётся потратиться только на строительство нового завода или фабрики. Плюс правительство законодательно дало таким инвесторам ещё и налоговые, таможенные льготы. Это замечательный инструмент для скорейшего запуска новых современных производств, реализации стратегических задач России — модернизации и диверсификации экономики.

Для первых пилотных проектов федеральная власть провела конкурс, отобрав территории под особые экономические зоны в двух регионах — Липецкой области и Татарстане. Ростовская область тоже в этом конкурсе участвовала. Но не победила, поскольку правительство выбрало те территории, где уже и без особых зон были достигнуты договорённости с крупными инвесторами о старте проектов: даже если бы зоны там не возникли, то заводы бы всё равно построили. У Ростовской области была немного другая идеология: создавать такие зоны не там, куда и так идут инвесторы, а там, где существуют наибольшая напряжённость на рынке труда и низкая инвестиционная привлекательность. На тот момент это был Восточный Донбасс — Красносулинский район Ростовской области. В итоге шахтёрская территория проиграла Липецку и Елабуге. На федеральном уровне заявлялось, что за первым этапом конкурса последует, как минимум, второй. Но он так и не состоялся. По сути дела, инструмент ОЭЗ остался экспериментом, новых конкурсов Москва проводить не стала. Безо всяких официальных объявлений эту форму парт­нёрства бизнеса и власти де-факто свернули. Но сама идея — более чем продуктивная. Та же Ростовская область стала создавать локальные промзоны, назвав их индустриальными парками. В них региональная власть только софинансирует подведение некоторых видов коммуникаций, не предоставляя никаких налоговых, а тем более таможенных, льгот. Но даже с такой минимальной поддержкой в донских индустриальных парках за последние три года стартовало полтора десятка проектов на общую сумму свыше двух миллиардов долларов.

На самом деле федеральная власть могла максимально упростить механизм ОЭЗ. Не проводить никаких конкурсов, исключить таможенные, налоговые льготы, а просто гарантировать всем российским регионам софинансирование коммуникаций 50 на 50 для локальных индустриальных парков. Чтобы сделать регионы более ответственными в своих амбициях, эту пропорцию можно было бы изменить в пользу центра, сократив их долю до 40–20 процентов. Но этого не произошло. Регионы сегодня самостоятельно создают локальные индустриальные парки, самостоятельно тратятся на софинансирование коммуникаций, хотя налоговые дивиденды от этой работы получает в том числе (или даже прежде всего) Москва. При этом цели достигаются те же самые, которые провозгласил центр, создавая ОЭЗ.

Федеральной идее особых экономических зон не хватило как раз экологичности, простоты. Надо было произвести меньше действий, потратить меньше или столько же денег, а эффект мог оказаться гораздо большим.

Сегодня на всех уровнях власти появилось понимание того, каким серьёзным тормозом в развитии и модернизации экономики страны являются инфраструктурные ограничения. И для их преодоления государство развило бурную деятельность — работают комитеты, комиссии, проводятся заседания, совещания. Совершается много ненужных и неэффективных действий с целью ослабить инфраструктурные ограничения. Почему бы не выбрать для этого более короткий путь? Почему бы не ввести для инженерных коммуникаций стопроцентную амортизационную премию, уменьшив тем самым размер платы за подключения на сумму «сидящих» в ней налогов? Заодно удалось бы разгрузить массу руководителей от бесчисленных совещаний, сэкономить всем время.

Много мероприятий, шагов, мер по развитию, углублению партнёрства бизнеса и власти — это не то чтобы не всегда хорошо, это зачастую плохо. Регионы в борьбе за инвестиции сегодня часто соревнуются в количестве инструментов поддержки бизнеса, форм частно-государственного партнёрства. Как следствие, бюджетные возможности размазываются таким тонким слоем, что уже не чувствуется вкуса.

Модель складывающегося партнёрства бизнеса и власти полезно совершенствовать именно в сторону экологичности, сокращения количества неэффективных взаимодействий. А тем более уменьшения имитации действий по развитию этого самого партнёрства. Не надо бесконечно ломать головы над тем, как нарастить масштабы и формы этого партнёрства. Важнее уменьшить количество вредных выбросов от такого партнёрства — ими являются коррупция, неэффективные бюджетные траты, потери временных ресурсов с обеих сторон, ложные ориентиры и надежды.

Добавить комментарий